lautlesen (lautlesen) wrote,
lautlesen
lautlesen

Category:

Эффект Хироо Оноды.

Эффект Хироо Оноды, и его влияние на проявление патриотизма. ч6.
Авт. Цвершиц Андрей
Продовольственная программа японской армии на Лубанге. "Рис есть? - А если найду!?"
Прибытие 15-го и 16-гое отделения береговой обороны создало не только проблему его размещения на Лубанге, но и усугубило ситуацию со снабжением продовольствием дополнительных 40 едоков. Эти подразделения были отправлены выполнять своё задание без пайков и запасов еды. Снабдить их необходимыми припасами должны были из гарнизонных кладовых.

К декабрю 1944 года гарнизон Лубанга получил пятимесячный запас риса. Осадное положение и невозможность дополнительных поставок устанавливало режим строгой экономии на неопределенный срок.
В этот момент второй лейтенант Онода используя свой опыт работы с местным населением  приобретенный во время службы в Китае решил проявить инициативу.

Онода в приказном порядке потребовал у мэра города Лубанг предоставить пятьдесят мешков шелушенного риса. (Добрым словом и …) Рис был затребован только для гарнизона острова под командованием второго лейтенанта Хаякава в составе 50 человек.
Видя происходящую реквизицию продовольствия и безропотное поведение островитян остальные подразделения японских солдат (из состава гарнизона аэродрома - командир Суехиро - 24 человека, и группа авиатехнического персонала - командир Осака – 55 человек) так же потребовали у филиппинцев рис. Но уже по два мешка на рыло…

На фоне поборов местного населения между «вторыми лейтенантами» произошёл конфликт. Мало того что собираемая норма была завышена в два раза, так сами поборы производились без постановки в известность командира гарнизона Хаякава.
Уговоры мэра Лубанга не забирать последнее и не обрекать местное население на голодную смерть мало тронули японцев. (Носителям духа бусидо чужды земные печали каких то дикарей!)
Норма грабежа была снижена до одного мешка риса на японского едока. Но и только из-за того что большее количество невозможно было перенести в горы.

Для транспортировки мешков с рисом были привлечены местные же жители (любезно согласившиеся предоставить свои спины для нужд японской армии). Неблагодарные дикари стали высказывать недоверие всему что в последующем им обещали доблестные воины империи. (И это после того что для них сделали. Неблагодарные.)
Но Онода с негодованием отмечает хитрожопость у островитян попытки уклониться от добровольной помощи японской армии: «Они стали возражать, что не могут носить рис днём, потому что их могут убить американские самолёты. Когда мы сказали им работать ночью, они ответили что могут работать только при луне, а иначе они ничего не видят. Это была чушь. Правда была в том, что они просто не хотели помогать японским солдатам. Когда Манила окружена врагом, а американские воздушно-десантные войска высаживаются на Коррехидоре, дела Японии явно идут плохо. А островитяне пользовались нашей беспомощностью». (Вот сволочи! Тодзио на них нет!)
Второй  лейтенант Онода проявляет техническую смекалку и выдвигает рационализаторскую идею: «Я приказал переносчикам риса использовать при необходимости светильники. Но тогда мэр пришёл снова, возражая, что они всё равно не могут носить рис, потому что у них нет топлива для ламп. Я приказал смешать оставшееся на аэродроме авиационное топливо со смазочным маслом и использовать эту смесь».
Как только транспортировочные работы были закончены, и запас риса для «японских партизан» благополучной был упрятан в горах, к гарнизону Хаякавы присоединились еще семнадцать человек из подразделений радарной и воздушной разведки (командиры вторые лейтенанты Татегами и Танака соответственно).
Онода: «Они получили приказы в дальнейшем действовать в соединении с нами». (Их призвал в горы солдатский долг перед армией… и запас риса).
В дальнейшем Онода злорадствует: «Именно они раньше задирали носы, когда я начинал говорить о партизанской тактике, и всё ждали последней уходящей лодки, хотя уже получили приказ отступать. Теперь они были в отчаянии, и мы должны были принять на себя ответственность за них. Нас уже было сорок человек. С лишними семнадцатью ртами было ясно, что то, что мы считали пятимесячным запасом риса, едва хватит на два месяца». (Захапал почти весь запас риса и банкует, мироед!)
Уровень дисциплины в японском гарнизоне оставлял желать лучшего. Уже со складов в горах сами японские солдаты начали воровать рис. Это делалось для того чтобы краденый рис уже обменять у местных жителей на сахар. Беженцы из города Сан-Хосе (Коррехидор) находясь на Лубанге начали бойкий обмен с японскими солдатами. Группа авиатехнического персонала под командованием второго лейтенанта Осаки поставляла филиппинцам по два мешка риса за один мешок сахара.
Онода узнал о этой меновой торговле когда к нему пришел солдат из авиатехнического  персонала, и спросил не желает ли армейский гарнизон участвовать в сделке.
Онода направился ко второму лейтенанту Осаке и высказал все свои претензии по поводу нецеленаправленной убыли армейского продовольствия. В ответ был послан… служить Его Императорскому Величеству.
Но на этом продовольственные изъятия у островитян не закончились. Японские солдаты прознав что у местных хранятся запасы кофе (транспортный корабль сел на мель недалеко от побережья Тагбака, и гарнизон вместе с островитянами растащил груз).
Только в этом случае речи о меновой торговле не было. Японские солдаты из подразделения Осаки вломились в дома жителей и забрали у них найденные запасы кофе. (Кофе дело не ограничилось).

Не имея возможности и полномочий воздействовать на второго лейтенанта Осаки. Второй лейтенант Онода вызвал сержанта Судзуки,  командовавшего группой мародеров, и отыгрался на нем наорав.
В ответ сержант Судзуки заявил, что действовал с ведома своего непосредственного командира.

Онода: «Меня послали на остров, чтобы сражаться, и в итоге я обнаруживаю, что солдаты, которых я должен возглавить – это кучка ничтожеств. Всегда готовых подтвердить свою готовность умереть, а на самом деле озабоченных только своими сиюминутными желаниями.

- И, как будто бы этого было недостаточно, у меня не было полномочий отдавать им приказы. Я мог командовать ими лишь с разрешения их командира. Я мог бы справиться, если бы второй лейтенант Хаякава передал командование мне. Но несмотря на свою серьезную болезнь, он отказался сдать свои полномочия. Он хотел держать всё в своих руках.
Всё это вводило в ярость. Вот он я, бессильный, с разрозненной группой солдат, из которых никто не имел понятия о том, как вести партизанскую войну, в которую мы скоро окажемся втянуты. Я стал надеяться, что противник начнет, наконец, высадку. По крайней мере, это разрядит атмосферу».


Это было 23 февраля 1945 года.

А 26 февраля американские войска начали высадку на остров Лубанг.

(продолжение следует)
копирайт на текст © Цвершиц Андрей / lautlesen.livejournal.com
Tags: Оставшиеся 残留, Японские диверсионные спецподразделения , Японское стрелковое оружие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments