lautlesen (lautlesen) wrote,
lautlesen
lautlesen

Category:

Эффект Хироо Оноды.

Эффект Хироо Оноды, и его влияние на проявление патриотизма. ч10.
Авт. Цвершиц Андрей
Клятва сражаться или Что-то вроде того.
Наступил суровый 1946 год, Хироо Онода и его немногочисленные товарищи продолжают свою партизанскую войну в горах острова Лубанг. Второй лейтенант Онода как никогда готов выполнить своё задание… спустя 12 месяцев со дня его отдачи командованием 14 территориальной армии.
«Утром нового года мы поклонились восходящему солнцу и поклялись стараться как можем в начинающемся году.» Прошел еще один месяц.
Враг уже практически не тревожил японских солдат верно несущих тяготы службы Империи в джунглях острова. Изредка вражеские патрули своей громкой стрельбой в направлении гор давали о себе знать, беспокоя чуткий послетрапезный сон японских бомжей воинов.

Онода: «Я видел уходящий от берега авианосец, и истребители Grummon, проносящиеся над нами время от времени. Очевидно, война продолжалась».

Японские солдаты отдавали все свое время исполнению долга перед Императором… то есть поиску еды.
Но неблагодарные филиппинские дикари намеренно отогнали своих коров из юго-восточной части острова, чтобы японским солдатам не удавалось регулярно и полноценно питаться. (Какая не благодарность!)

И более того, местные жители начали целенаправленно наводить филиппинских солдат на места появления смелых японских любителей «одичавшей» говядины.

Так в начале февраля 1946 года капрал Симада объединившись с двумя солдатами из других групп Исичи Ирисавой, Сёджи Кобаяси (гарнизонное отделение) и Ватанабе (воздушная разведка) отправились на «охоту».
Безрезультатно пробродив весь день они отделились от Ватанабе, решившим вернуться другим путем на стоянку.

В это время ими был замечен у подножья горы грузовик с филиппинскими солдатами, который как им показалось двигался от леса на склонах гор.
Японские «охотники» направляясь к лесу не скрываясь разговаривали и смеялись уверенные в своей безопасности.
В этот момент они вышли прямо на бивуак филиппинских солдат, которые видя японцев вооруженных винтовками открыли огонь из всего имеющегося оружия.

Смелый и ловкий капрал Симада совершил «тактический отход» нырнув в заросли и ускоренным маршем убежал вниз по склону холма. А менее проворные рядовые Ирисава и Кобаяси исполнив «танец соломенного плаща» отправились в храм Ясукуни делиться впечатлениями с постояльцами. То есть были убиты на месте.
Гибель рядовых Ирисавы и Кобаяси оставила в одиночестве третьего из их группы – рядового первого класса Юичи Акацу.

Три плюс один. «Скрипач не нужен».
Юичи Акацу оставшись один попытался присоединиться к группе Оноды. Но натолкнулся на неприятие ото всех участников «партизанского отряда».
Онода о рядовом Акацу: «С одного взгляда было видно, что он слабак!»
Козука пытаясь избавиться от нахлебника кричал Акацу: ««Уйди куда-нибудь! Тебе нельзя оставаться с нами. Твоё тело слабо, и ты ничего не знаешь о том, как быть солдатом. Ты нам не нужен. Иди в отряд капрала Фудзиты!»

Но знание о том что у группы Оноды есть еще достаточно еды заставляло рядового Акацу держаться рядом. Он обещал, что уйдет к Фудзите, но снова возвращался обратно и с видом побитой собаки и выпрашивал объедки.
Кроме Акацу к Оноде и его двум товарищам приходили члены других групп выпрашивать рис или что-нибудь из съестного. В остальных группах запасы иссякли и начался голод.

Но твердый исполнении своего ответственного задания и воинского долга Онода отказывался потворствовать низменным инстинктам японских бомжей солдат.
Онода: «Вы превратились в свиней, пока у вас был рис, так что теперь его у вас нет. Не ходите к нам и не просите поделиться нашим. Меня прислали сюда чтобы уничтожить аэродром, и я всё ещё собираюсь это сделать. Мы едим как можно меньше риса. Мы заменяем его бананами и мясом, и то же самое нужно делать вам. Если мы дадим вам рису, хуже станет всем. Вы не умеете экономить!»
(Шел апрель 1946 года. Онода всё еще собирается взорвать аэродром Лубанга!)


Отказ Оноды поделиться запасами риса подвинул капрала Фудзиту и его людей организованно сдаться филиппинским войскам в плен. Так как за год к Фудзите выходили отдельные солдаты из различных рассеянных после «Четырехдневной битвы» подразделений, на сборный пункт для военнопленных пришел 41 японский солдат.

Теперь второму лейтенанту Оноде никто не мог помешать выполнить задание – взорвать пирс в Тилике, уничтожить аэродром в Лубанге и организовать партизанский отряд…

Борьба с пропагандой противника. «Никому верить нельзя… Мне можно!»
После апреля 1946 года разбрасываемых листовок на острове Лубанг стало больше. Причем листовки были написаны от руки на японском языке. Послания были от сдавшихся японских солдат капрала Фудзиты.
«Теперь никто вас не ищет, кроме японцев. Выходите!»

Не ограничиваясь листовками сдавшиеся японские солдаты в сопровождении филиппинцев начали выходить к местам стоянок группы Оноды, и через рупор выкрикивать призывы выходить из джунглей:
«Второй лейтенант Онода», мы установили связь с поисковым отрядом. Пожалуйста, выходите. Мы сейчас в Поинт Икс, и прочёсываем весь регион. Пожалуйста, выходите к этому пункту».

Тем самым отвлекая Оноду о трудных дум о долге, и стратегических планов по выполнению задания. Группе Оноды приходилось снова менять место стоянок и уходить дальше в горы.
К тому же самый слабый из группы Оноды – рядовой Акацу под впечатлением враждебной пропаганды стал проявлять не устойчивость, разлаживая дисциплину в составе группы.
Рядовой первого класса Акацу: «Лейтенант, как вы думаете, может война действительно закончилась?»
Второй лейтенант Онода, пристально всмотревшись в глаза рядового: «Не думаю!»
Капрал Симада в свою очередь сказал: «А у меня тоже есть ощущение, что закончилась».

Рядовой первого класса Козука многозначительно сохранял молчание.

Как Онода в разведку собирался, но не пошел.
Видя что «партизанское движение» на острове Лубанг может самоликвидироваться в любой момент второй лейтенант Хироо Онода решает перехватить инициативу.
Онода посмотрев на лица дрогнувшего отряда, сказал: ««Хорошо, если вы трое так думаете, я должен пойти и убедиться.»
И подумав добавил: «У вас троих винтовки тип 38. Если даже вы потеряете две из них, вы всё равно сможете использовать имеющиеся боеприпасы. Если я потеряю свою винтовку тип 99, патроны к ней пропадут. Так что я оставлю её здесь и возьму с собой только ручные гранаты. Я скоро вернусь. Если всё так, как говорит Акацу, я вернусь и найду вас.»

Примечание: В группе Оноды все были вооружены винтовками Арисака. У Оноды была винтовка тип 99 под патрон 7,7х58мм (тип 99), которую он выменял на винтовку тип 38 у капрала Фудзиты. Свою винтовку тип 99 Фудзита, как и Онода свою Арисака тип 38, подобрали после «Четырехдневной битвы» во время блужданий по зарослям. К тому же у Оноды были припасены 300 патронов тип 99. У капрала Симады, рядовых первого класса Козука и Акацу по 6,5 мм винтовке Арисака тип 38. Так же у каждого было по две ручные гранаты, штык и мачете. Из боеприпасов было в наличии ранее упомянутые три сотни патронов к винтовке тип 99 и девять сотен к тип 38. Дополнительно в тайниках были спрятаны шестьсот 7,7х57R патронов тип к пулемёту Льюиса. Последние позже переделывались для использования в винтовке тип 99.

Патроны тип 38, тип 92, тип 99 и тип 89 (7,7 британский)

Тем временем Онода продолжал произносить напутственно-прощальную речь: «Но если я не вернусь, вы будете знать, что война продолжается. И можете сами решать, хотите вы драться до конца, или нет.»

Но Онода как подготовленный диверсант  секретный агент имел более далекоидущий план:
«Моим истинным намерением было попытаться спасти захваченных в плен японских солдат. Многих из них наверняка обманом заставили сдаться с помощью других японцев, которых враг использовал в качестве пешек. Я думал, что если смогу пробраться в тюрьму, где их держат, я смогу устроить некую диверсию, и мы сможем все вместе сбежать. Враг, вероятно, выведал у пленных, что я прибыл на Лубанг с целью вести партизанскую войну(!). Они только и ждут моей позорной сдачи и уж конечно тут же наденут на меня кандалы. Это означало, что мне придётся действовать быстро. Если я потерплю неудачу, меня убьют.»


Тут голос подал молчавший Козука: ««Подождите минуту, лейтенант! Почему вы должны принимать на себя ответственность? Разве все не согласились с вами насчёт того Прямого Имперского Приказа? Вы, похоже, считаете, что сдача других в плен из-за поддельной листовки пятнает вашу честь. А по-моему, это не ваша вина. Я останусь с вами. Я буду драться до конца. Если эти два труса хотят сдаться, пусть сдаются.»

В этот момент Симада и Акацу вытаращили округлившиеся глаза на этих «двух братьев по оружию».

Онода в свою очередь совершил реверанс в сторону Козуки, и поклонившись ему произнес: «Ты уверен? Ты хочешь остаться? Если хочешь, мне нечего больше сказать. Я не желаю брать на себя ответственность за эту кучку простофиль, которые позволили схватить себя. Пока ты сам не заговорил, я не знал не собираешься ли ты тоже сдаться. Если ты будешь продолжать бороться, я буду продолжать делать это тоже.»

Симада в одночасье низведенный в ранг ренегата, тихо сказал: «Лейтенант, я пойду с тобой».

Теперь все трое смотрели на оставшегося в одиночестве «почтипредателя» Акацу, который выдавили из себя: «Я тоже с вами, если вы так решили».

У Оноды отлегло, он не один.

И в разведку второй лейтенант не пошел.

Было начало апреля 1946 года и на острове Лубанг сформировалось постоянное японское «партизанское движение» - отряд из четырех японских солдат… с тремя предателями.

(продолжение следует)
копирайт на текст © Цвершиц Андрей / lautlesen.livejournal.com
Tags: Оставшиеся 残留, Японские диверсионные спецподразделения , Японское стрелковое оружие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments