lautlesen (lautlesen) wrote,
lautlesen
lautlesen

Categories:

Эффект Хироо Оноды.

Эффект Хироо Оноды, и его влияние на проявление патриотизма. ч12.
Авт. Цвершиц Андрей
Багаж ненужных знаний. «Шпион, который не шпион».
 Практически все навыки, которые в ускоренно и сжатом виде пытались привить за 3 месяца обучения в школе военной разведки Накано второму лейтенанту Оноде оказались либо не востребованными, либо не воспринятыми в том виде в котором они закладывались.


Оноде не понадобилось подключаться к телефонным линиям и прослушивать разговоры противника, так как у жителей острова не было телефонов и они говорили на местном наречии тагальского языка неизвестном Оноде.
Оноде так же не пришлось вскрывать почту и читать письма, потому что на острове не было почтовых ящиков, и переписка велась на испанском языке. А Онода владел кроме японского языка только китайским и английским (последним согласно биографии).
 Оноде не было возможности разрушать мосты и минировать дороги, у него не осталось взрывчатки. Запасы мин и гранат были утеряны после артобстрела пирса и городка Тилик. А умение взламывать замки и освобождаться от наручников негде было применить.
 Он мог шифровать свои записи, но их не было куда отправить. Раздевательную сеть на острове из местных агентов создать не удалось.
 Его умение собирать информационные материалы и отфильтровывать дезинформацию все же нашли некое подобие применения в узкой направленности. Листовки с призывами сдаться, а позднее и письма родственников с фотографиями, газеты и журналы на японском языке интерпретировались Онодой, для двух солдат из простых крестьян (Симада и Козука) и сына бедного сапожника (Акацу), как вражеская пропаганда.
 И если Симада и Козука оказались более или менее восприимчивыми к его измышлениям, то Акацу реагировал на «лекции» Оноды в более скептическом свете. Вслед за Акацу столь же критично к сложившейся обстановке постепенно стал относиться и капрал Симада. Капрал Симада более физически сильный и более умелый претендовал на роль лидера. Его объединение с рядовым Акацу составляло реальную оппозицию действиям второго лейтенанта Оноды и соглашающегося с ним рядового Козуки.  В группе устанавливалась ситуация близкая к расколу.
 Оноде приходилось опираться на практические навыки Симады и Козуки. Выживание группы зависело от нескольких человек. Важнее диверсионной деятельности оказалось уметь разводить малодымный костер, Симада умел плести сети и сандалии, Козука сушить фрукты и вялить мясо, самостоятельно ремонтировать одежду и обувь. Произошедшие из крестьянских семей они были людьми умеющими физически работать своими руками.
 И все же Онода продолжал держать в тайне от остальных детали своего задания о диверсионно-разведывательной деятельности на острове. Причин было несколько, как недоверие к троим участникам «эскадрона», так и общее отрицательное восприятие к понятию «шпион» в японском обществе.
 Методы действий «шпионов» (убийства из под полы, наёмничество, отравления, предательство) в японском восприятии являлись бесчестными и низкими нравственно, достойными лишь отщепенцев или парий общества.
 Куда более благозвучно было «тайный агент» - правительственный деятель или чиновник выполняющий специальное задание правительства или Императора. («Серый кардинал» можно сказать.)
Оноде пришлось выстроить некую оправдательную формулу своей деятельности, заодно и объясняющую столь плачевно низкую эффективность «эскадрона Оноды» на тыловых коммуникациях врага (вернее нулевой результат японской «партизанщины» для американской армии):
«Когда я вернулся в Японию, в прессе пошли пересуды о том, я был оставлен на острове японской армией в качестве шпиона. Но я себя шпионом не считал. Меня отправили вести партизанскую войну, а это не то же самое. Отрезанный от основных сил и стеснённый обстоятельствами, наш отряд никак не мог вести партизанскую войну в привычном смысле. Я мог выполнять лишь ту часть партизанских действий, которые повторяли работу шпиона». (И казалось бы зацепиться не за что!)
Банановая война. «Мне нужны твои бананы и говядина!»
 Хироо Онода в последствии утверждал, что «на Лубанге помимо коров, разводимых островитянами на мясо, жили дикие водяные буйволы, дикие свиньи, дикие куры и игуаны метровой длины». (А так же были «дикие» бананы, «дикие» рис и «дикие» овощи в огородах и полях филиппинцев. На игуан местные жители не претендовали).
 В реальности от выполнения «продовольственной программы» «эскадрона Оноды» страдало лишь поголовье фермерского скота.
 Онода: «Добывая еду мы в основном рассчитывали на коров местных жителей.»


Отстрел крестьянской скотины проводился в дождливую ночь. Стараясь потратить не более одного патрона японцы убивали коров уведенных предварительно в заросли. (По жалобам в полицию филиппинцев случаи, когда бесследно пропадали на острове люди также происходили в дождливые ночи начиная с 1947 года. Не возвращались с дальних полей одинокие фермеры. Посланные за отставшей коровой подростки не находили её на месте выпаса, а иногда не возвращались домой и сами. В джунглях Лубанга исчезали не только коровьи кости. В большинстве филиппинская полиция относила эти факты на местные криминальные происшествия или несчастные случаи.)

Часть рациона составляли бананы. Плантации с бананами размещались по всему острову, но была сложность по сбору их во время урожая. На плантациях работали сборщики бананов - филиппинцы, в основном женщины. Много в одном месте брать было нельзя, это слишком заметно и привлекло бы внимание. (Но в отдельных случаях осторожность отметалась в сторону… От местных жителей в полицию периодически с конца 1946 и начала 1947 года поступали жалобы на стрельбу из зарослей по сборщицам на плантациях. Заявлялось, что несколько сборщиков фруктов получили огнестрельные ранения. Люди боялись выходить на работу. Поиски стрелявших силами полиции и филиппинских военных ни к чему не привели. «Эскадрон» изучивший особенности местности легко уходил от погони врага. Факты перестрелок пытались либо замалчивать либо определять как "местные конфликты связанные с земельными спорами фермеров".)

Делить добытые «охотой» продукты брался Онода, распределив суточные порции оставшиеся съестное относилось в места хранения. Но в последствии бдительный второй лейтенант обнаруживал что в кладовой завелись крысы убыль продуктов. Под подозрения попадали Симада и Акацу. Высказанные замечания о неподобающем поведении от Оноды на них не вздымали никакого воздействия.
 Не выдержал диетического питания и Козука, заявивший Оноде: «Если так пойдёт и дальше, я умру от недоедания. Отныне я намерен есть столько, сколько мне захочется».
 Онода попытался призвать своих сотоварищей к строгой дисциплине: ««С этого момента мы будем хранить еду каждого отдельно. Не прикасайтесь к чужой еде. Это абсолютно запрещено».
 Был ли понят этот призыв о раздельном питании или проигнорирован не известно.


Но твердый в своих убеждениях второй лейтенант Онода, не смотря на нехватку еды и оскотинивание  подчиненных, был  решителен как никогда: «Мы поклялись драться до конца! Но время шло, и всё что мы могли делать – это не попадаться островитянам на глаза. На тот момент было совершенно естественным, что животные инстинкты всплыли на поверхность».
(На голодный желудок японский солдат определенно воевать не хотел, а насытившись был вял к призывам к долгу перед Империей от не авторитетного офицера «добавки». Как в прочем и в любой другой армии.)

Онода: «Технически я оставался командиром, и моей задачей было поддержание определённых рамок». Но «эскадрон» сплачивали не его офицерские полномочия, а добыча съестного у филиппинцев банальным мародерством.
 Падение дисциплины и расхолаживание среди окружавших его японских солдат беспокоило Оноду в плане возможной дальнейшей ответственности перед имперскими законами как офицера: «Мы постепенно деморализовались бы до такой степени, что нам самим осталось бы признать себя дезертирами, бежавшими из поражённой армии. Мы определённо не хотели бы, чтобы нас считали дезертирами».
 Оправдывая своё инертное поведение и бездействие «эскадрона» Онода делает некоторые выводы: «На тот момент возможности вести агрессивную партизанскую войну у нас не было. Но мы собирались перейти в наступление и взять остров под контроль, как только достаточно изучим местность».
(Напомним: остров Лубанг - 185 км², население до 12000 недружелюбных местных жителей, а японцев – 4 штуки во главе со вторым лейтенантом Онодой и духом Ямато. Победа близка как никогда!)

 Прошло еще три года.


(продолжение следует)
копирайт на текст © Цвершиц Андрей / lautlesen.livejournal.com
Tags: Оставшиеся 残留, Японские диверсионные спецподразделения , Японское стрелковое оружие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments